Все разборы

Рубрика: Как это устроено22 минуты чтения

Что такое ИИ-ассистент документирования приёма и чем он отличается от диктофона и шаблонов

Разговор про искусственный интеллект в стоматологии обычно идёт про снимки: поиск кариеса на прицельном, разметка КЛКТ, цефалометрия. Документация — тема куда менее эффектная и куда более близкая: карту заполняет каждый врач после каждого приёма. За последние два года вокруг неё появилась отдельная категория инструментов, и вместе с ней — изрядное количество обещаний, часть из которых не выдерживает проверки.

Разберём по частям: что это за инструменты, чем они отличаются друг от друга, что они делать не должны и какие вопросы стоит задать до того, как пускать такое в клинику.

Определение

Ассистент документирования приёма — это программный инструмент, который фиксирует речь и данные, прозвучавшие на приёме, и на их основе формирует черновик медицинской записи в структуре, принятой в клинике, после чего врач проверяет этот черновик, вносит правки и подтверждает его своей подписью.

Ключевое слово в определении — «черновик». Инструмент не создаёт медицинский документ. Он готовит заготовку, которая становится документом только после подтверждения врачом.

Из определения следуют три границы, важные на практике:

  1. Источник содержания — то, что реально прозвучало или было введено на приёме. Не база знаний инструмента и не типовая формулировка «как обычно пишут».
  2. Ответственность не перемещается. Она остаётся на враче, подписавшем документ, и на медицинской организации.
  3. Инструмент работает с формой и полнотой записи, а не с клиническим содержанием решения. Диагноз, план лечения и назначения формулирует врач; инструмент переносит формулировку врача в документ.

Зачем эта задача вообще существует

Медицинская карта — не бумажка после приёма

Медицинская карта стоматологического пациента ведётся по форме 043/у. Форма утверждена Приказом Минздрава СССР от 04.10.1980 № 1030; сам приказ признан утратившим силу Приказом Минздрава СССР от 05.10.1988 № 750, но письмом Минздравсоцразвития России от 30.11.2009 № 14-6/242888 медицинским организациям было рекомендовано применять формы из приказа № 1030 до утверждения новых.

Ситуация с тех пор не улучшилась, а в 2025 году стала острее. Приказ Минздрава России от 13.05.2025 № 274н, действующий с 1 сентября 2025 года, утвердил шесть унифицированных форм амбулаторной документации — стоматологических среди них нет. При этом он отменил Приказ № 834н, вместе с которым из оборота ушла форма 043-1/у «Медицинская карта ортодонтического пациента», не получив замены.

Возникший пробел Минздрав разъяснил письмом от 30.12.2025 № 01.10-8732: на всех стоматологических пациентов, включая ортодонтических, ведётся карта по форме 043/у, и она применяется до утверждения новой формы. Проект единой учётной формы № 043 с вкладышами для детей и ортодонтических пациентов разработан, но не утверждён.

Практический итог: стоматология в 2026 году работает по форме 1980 года, порядок заполнения которой нормативно не установлен. Что и как писать внутри разделов, каждая клиника решает сама.

Обязанность вести медицинскую документацию закреплена за медицинской организацией пунктом 11 части 1 статьи 79 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ. Полнота и качество ведения документации — предмет внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности (Приказ Минздрава России от 31.07.2020 № 785н). Пациент вправе знакомиться с медицинской документацией и получать её копии (статья 22 Федерального закона № 323-ФЗ; порядок ознакомления — Приказ Минздрава России от 12.11.2021 № 1050н, максимальный срок ожидания десять рабочих дней; предоставление копий — Приказ Минздрава России от 31.07.2020 № 789н).

Вывод для клиники простой: запись в карте — единственное доказательство того, что было сделано на приёме, в каком объёме и по каким показаниям. При разборе спорной ситуации смотрят не на память врача, а на текст записи.

Почему это тяжело

Типовая отраслевая норма времени на одно посещение врача-стоматолога-терапевта в связи с заболеванием — 44 минуты (пункт 3 приложения к Приказу Минздрава России от 19.12.2016 № 973н). Пункт 5 того же приложения ограничивает затраты времени на оформление медицинской документации 35 процентами от нормы — то есть 15,4 минуты. Нормы типовые и отраслевые: для частной клиники они служат ориентиром при обосновании длительности слота, а не прямой обязанностью.

Что происходит в реальном кабинете:

  1. Двойной ввод. Ассистент во время приёма пишет от руки на листок — формулу, что сделано, какие материалы. После приёма то же самое переносит в электронную систему врач. Одни и те же данные вводятся дважды.
  2. Отложенная запись. Между пациентами времени на полноценную запись нет, карты дописываются в конце смены. Через шесть часов и десять пациентов детали восстанавливаются по памяти и краткой пометке.
  3. Сжатие под нехватку времени. Чем меньше времени, тем короче запись. Первыми исчезают именно те детали, которые потом оказываются решающими: что сказал пациент про жалобу, что ему разъяснили, почему выбран один вариант, а не другой.

Публичных замеров затрат времени на документацию в российской стоматологии найти не удалось. Цифры, которые встречаются в отраслевых обсуждениях, не сопровождаются описанием методики, и опираться на них нельзя.

Три поколения средств автоматизации записи

Поколение 1. Диктофон с последующей расшифровкой

Врач наговаривает содержание приёма на диктофон — во время или сразу после. Запись расшифровывается вручную или программно, с последующей вычиткой.

Что даёт. Момент фиксации. Информация снимается свежей, а не восстанавливается вечером. Для сложного хирургического приёма это ценно.

Почему не прижилось. Диктофон переносит работу, а не убирает её. Диктовка — отдельная задача поверх приёма: нужно сформулировать связный текст вслух, помня структуру записи. Дальше расшифровку нужно прочитать, разбить на разделы карты и внести в систему. Время на приёме экономится, время после приёма — нет. Плюс появляется новая обязанность: хранить и уничтожать аудио со сведениями о здоровье пациента.

Где работает. Как личный инструмент памяти отдельного врача на сложных случаях. Как система для клиники — нет.

Поколение 2. Шаблоны и конструкторы записей

Заготовки текста и наборы полей: «лечение кариеса», «эндодонтическое лечение, второе посещение», «удаление зуба». Врач выбирает шаблон, меняет номер зуба и пару значений.

Где работают. На типовом, повторяемом, коротком приёме: осмотр, профгигиена, контрольный визит, стандартная реставрация. Шаблон закрывает обязательную структуру записи и не даёт забыть раздел. Это полезный инструмент, и отказываться от него незачем.

Где перестают работать. Как только приём выходит за рамки сценария: осложнение по ходу лечения, изменение тактики в кресле, отказ пациента от части вмешательства, нестандартная анатомия. Шаблон такой ситуации не описывает, и врач возвращается к свободному тексту — только теперь ещё и с необходимостью вычистить из шаблона то, чего не было.

Главная проблема — однотипность записей. Когда десять карт подряд содержат один и тот же абзац, отличающийся номером зуба, возникают три риска: в записи оказывается утверждение о невыполненном действии (фразу забыли удалить); из записи исчезает индивидуальное содержание приёма; серия идентичных дневников по разным пациентам сама по себе выглядит сомнительно при разборе документации.

Шаблон решает задачу скорости за счёт задачи достоверности. Это честный размен, но размен. Подробнее — в отдельном разборе: почему готовые шаблоны не решают проблему заполнения карт.

Поколение 3. Запись приёма с формированием черновика

Приём записывается с согласия пациента. Речь переводится в текст. Из текста собирается черновик записи в структуре клиники: жалобы, анамнез, объективный статус, зубная формула, выполненные манипуляции, рекомендации. Врач открывает черновик, проверяет каждый раздел, правит и подтверждает.

Принципиальное отличие — не в скорости, а в источнике содержания:

  • у диктофона источник — отдельная диктовка, произведённая специально для документа;
  • у шаблона источник — заранее написанный типовой текст, не связанный с этим приёмом;
  • у третьего поколения источник — сам приём: разговор с пациентом, комментарии вслух по ходу работы, названные номера зубов.

Отсюда и разный характер ошибок. Шаблон ошибается в сторону лишнего — пишет то, чего не было. Запись приёма ошибается в сторону пропуска и искажения. Второй тип опаснее в зубной формуле: «16» вместо «26» — не опечатка, а запись о лечении другого зуба.

Что происходит между записью и черновиком

Здесь стоит разобраться в устройстве, потому что от него зависят и возможности, и ограничения.

Шаг первый — распознавание речи в условиях кабинета. Стоматологический шум не фоновый: он совпадает по времени с клинически значимой речью. Измеренные уровни — 85,5 дБ для турбинного наконечника с работающим пылесосом, 83,8 дБ для понижающего, 81,6 дБ для ультразвукового скалера (Otoum et al., Journal of the Royal Medical Services, 2021). Хуже другое: пик спектра шума турбины приходится примерно на 4500 Гц (Lee & Kwon, BDJ Open, 2022) — ровно в ту область, где сосредоточена шумовая энергия свистящих и шипящих согласных и где функция важности индекса разборчивости речи ANSI S3.5 ещё имеет существенный вес. Шум турбины не просто громкий, он бьёт в тот диапазон, который отвечает за различение согласных.

Добавляется маска. Медицинская маска ослабляет частоты выше 1 кГц, с максимумом ослабления выше 4 кГц: хирургическая — примерно на 3–4 дБ, респиратор N95 — на 5,4 дБ (Corey et al., Journal of the Acoustical Society of America, 2020). По отдельности немного. В сочетании с шумом эффект перестаёт быть аддитивным: при отношении сигнал/шум +13 дБ разборчивость речи в маске почти не отличается от речи без маски, а при +3 дБ разница достигает десятков процентов (Toscano & Toscano, PLOS ONE, 2021).

Общая закономерность для автоматического распознавания: современные модели удерживают приемлемое качество примерно до 10 дБ отношения сигнал/шум, а ниже деградируют резко — при 0 дБ в шуме кафе доля ошибочных слов достигает 35 процентов и выше (Katkov et al., Journal on Audio, Speech, and Music Processing, 2026).

Шаг второй — разделение говорящих. Задача называется диаризацией: определить, кто и когда говорил. На чистых записях многосторонних разговоров современные системы дают ошибку порядка 9 процентов, но в шумной комнате с перекрывающимися репликами она вырастает до 27–65 процентов (Khan et al., 2025). Стоматологический приём — как раз такая комната: врач, ассистент и пациент говорят вперемешку, реплики накладываются, причём это не помеха, а нормальный режим работы в четыре руки.

Шаг третий — числа. Их приходится обрабатывать отдельно, и вот почему. Языковая модель повышает качество распознавания за счёт статистики языка: искажённое слово восстанавливается по контексту фразы. С числами этот механизм не работает — у них нет смысловой избыточности. Разрыв измерен: одна и та же система показывала 8,7 процента ошибок на обычной речи и всего 36,3 процента правильных распознаваний денежных сумм (Huber & Waibel, arXiv:2408.00004). Для зубной формулы это означает, что её нельзя оставлять в общем текстовом потоке — номера зубов требуют отдельного, не текстового разбора. Подробнее о том, почему именно формула — самое трудное место: как стоматологи произносят зубную формулу вслух.

Шаг четвёртый — сборка текста, и здесь главная опасность. Большие языковые модели при неуверенности склонны не пропускать, а достраивать. Это документированное явление, а не гипотеза. В работе, опубликованной на конференции ACM FAccT 2024 по 13 140 аудиофрагментам, около 1,4 процента транскрипций содержали целиком выдуманные фразы, причём 38 процентов этих выдумок несли явный вред — от несуществующих имён и родственных связей до приписанных состояний здоровья (Koenecke et al., FAccT '24). Ключевой предиктор — доля пауз в записи: у говорящих с нарушениями речи, где паузы занимали 41 процент времени, частота выдумок была выше, чем в контроле.

Стоматологический приём — ровно такой профиль сигнала. Речь врача прерывиста, паузы длинные и заполнены шумом инструмента. На чисто неречевом аудио частота выдумок в отдельном исследовании достигала 40,3 процента (Barański et al., ICASSP 2025).

Есть и прямое измерение на клиническом материале: при подаче заведомо неправдоподобных лабораторных значений модель сохранила оба значения без изменений в 60,1 процента случаев — то есть не сигнализировала об аномалии (Wang et al., npj Digital Medicine, 2025).

Практический вывод, определяющий архитектуру любого честного инструмента в этой области: при неуверенности он обязан оставить пропуск и пометить место, а не подставить правдоподобное значение. Пропуск врач заметит. Правдоподобную выдумку — может не заметить и подписать.

Почему бытовые голосовые помощники здесь не работают. Разброс качества между сценариями огромен: систематический обзор 29 исследований показал, что доля ошибочных слов составляет 8,7 процента при контролируемой диктовке и превышает 50 процентов в разговорных многоголосых сценариях (Ng et al., BMC Medical Informatics and Decision Making, 2025). Универсальные системы уверенно работают в бытовых условиях и сбоят на медицинской терминологии, названиях препаратов и числах.

Черновик протокола и «автоматически заполненная карта» — не одно и то же

Черновик протокола — это неподписанный текст в структуре медицинской записи, который отражает содержание приёма и не имеет юридического статуса, пока врач его не проверил, не отредактировал и не подтвердил.

«Автоматически заполненная карта» описывает другую, недопустимую конструкцию: документ, появившийся в карте без действия врача.

Разница не в интерфейсе, а в статусе. Запись становится документом в момент подписания. Для электронных медицинских документов это установлено прямо: документ подписывается усиленной квалифицированной электронной подписью медицинского работника, сформировавшего его (пункт 9 Порядка, утверждённого Приказом Минздрава России от 07.09.2020 № 947н — до 1 сентября 2026 года; с этой даты применяется Приказ Минздрава России от 25.03.2026 № 209н с тем же предметом регулирования). Для бумажной карты ту же роль выполняет собственноручная подпись.

Отсюда следствие, которое стоит проговорить прямо: до подтверждения врачом черновик не является медицинским документом, не имеет доказательственного значения, не может быть выдан пациенту и не может быть предъявлен при проверке. Он существует как рабочий материал — примерно с тем же статусом, что записка ассистента на листке.

Роль врача состоит из трёх обязательных действий:

  1. Проверка. Врач читает черновик и сверяет его с приёмом. Особое внимание — числам: номера зубов, количество каналов, дозировки, размеры, длины. Неверно распознанное число выглядит в тексте абсолютно нормально, и именно поэтому его нельзя пропустить.
  2. Правка. Врач дописывает то, что не прозвучало вслух, но должно быть в карте, и убирает попавшее ошибочно. Часть содержания в принципе не звучит на приёме: врач видит это глазами и не комментирует.
  3. Подтверждение. Явное действие, после которого текст становится документом. Автоматического подтверждения по таймауту и пакетного подписания десяти карт одним нажатием без открытия каждой в такой схеме быть не должно — это ровно та точка, где ответственность переходит на человека.

Насколько проверка врачом реально работает

Это не риторика, а измеренная величина. В исследовании 144 врачей двух систем здравоохранения необработанный вывод системы распознавания содержал 7,4 ошибки на 100 слов. После правки профессиональным транскрипционистом — 0,4. После проверки и подписи врача — 0,3, то есть примерно одно неверное слово на триста (Zhou et al., JAMA Network Open, 2018).

Порядок ошибок падает более чем в двадцать раз, и падает он именно на этапе врачебной вычитки. Проверка — не формальность и не страховка от юриста, а единственный элемент схемы с доказанной эффективностью.

Как должен быть устроен экран проверки

Из сказанного следуют три требования, и они инженерные, а не декоративные.

Связь текста с исходной речью. Каждый пункт черновика должен возвращать врача к фрагменту записи, из которого он собран. Проверка по памяти через шесть часов — не проверка.

Подсветка ненадёжных мест — с оговоркой. Системы распознавания выдают оценку уверенности для каждого фрагмента, и её естественно использовать для пометки сомнительного. Но полагаться на неё одну нельзя: в шуме модели систематически переуверенны — при низком отношении сигнал/шум 10–20 процентов токенов предсказываются неверно с уверенностью выше 0,7 (Huo et al., arXiv:2509.07195). То есть именно там, где помощь нужнее всего, оценка уверенности врёт. Она полезна как один сигнал из нескольких, а не как единственный фильтр.

Отдельная обработка зубной формулы. Числовая часть выносится из общего текстового потока и показывается врачу как формула, а не как абзац — так ошибку видно.

Чего подобный инструмент делать не должен

Четыре границы, каждая с прямым обоснованием.

1. Не формулировать диагноз. Диагноз — результат клинического мышления, основанный на осмотре и данных обследования, значительная часть которых в аудиозаписи вообще не присутствует. Инструмент, выводящий диагноз из фраз разговора, порождает клиническое утверждение без клинического основания. Допустимо иное: зафиксировать диагноз, который врач сформулировал и произнёс.

2. Не предлагать назначения, дозировки и план лечения. Подсказка назначения опасна даже не тем, что может быть неверной, а тем, что смещает поведение: предложенный вариант становится точкой отсчёта, от которой врач отталкивается, вместо того чтобы принимать решение независимо.

3. Не подписывать документ за врача. Подпись — персональное удостоверение достоверности содержания. Любая автоматизация подписания разрывает связь между тем, кто отвечает за запись, и тем, что в ней написано.

4. Не додумывать то, чего на приёме не было. Самое тонкое из четырёх и, как показано выше, технически самое трудное. Текст, собранный из речи, всегда неполон. Соблазн достроить его до гладкого профессионального вида велик, и получившийся документ выглядит лучше честного. Но клиническое утверждение, которого никто не произносил, — недостоверная запись в медицинской карте, независимо от того, насколько правдоподобно оно звучит.

Общий принцип, из которого выводятся все четыре: инструмент фиксирует решения врача и никогда не производит своих.

Что меняется в работе клиники, а что не меняется

Меняется:

  • Момент фиксации. Содержание снимается во время приёма, а не восстанавливается вечером.
  • Природа работы с картой. Вместо «написать текст с нуля» — «прочитать и исправить». Это другая по трудоёмкости задача.
  • Индивидуальность записей. Записи перестают быть копиями друг друга, потому что берутся из разных приёмов.
  • Роль ассистента. Ручной листок с промежуточными данными частично теряет смысл, если то же самое произносится вслух и фиксируется.

Не меняется ни при каких условиях:

  • Осмотр и клиническое решение. Полностью ручные и полностью врачебные.
  • Данные, которые врач видит, но не проговаривает. Детали объективного статуса, измерения, результаты рентгенологического исследования. Либо это произносится вслух — что требует изменения привычки, — либо вносится руками.
  • Проверка и подтверждение каждой записи. Не сокращается до нуля никогда: его отсутствие означает отсутствие документа.
  • Информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство. Оформляется отдельно и по своим правилам (статья 20 Федерального закона № 323-ФЗ; форма и порядок — Приказ Минздрава России от 12.11.2021 № 1051н).
  • Согласование объёма и стоимости лечения, договор, дополнительные соглашения при изменении плана.
  • Ответственность за содержание карты. Целиком на враче и медицинской организации.
  • Внутренний контроль качества, включая выборочную проверку документации.

Отдельно о переносе в медицинскую информационную систему: если инструмент с ней не интегрирован, остаётся ручное действие — перенести подтверждённый текст. Оно быстрое, но оно есть, и при оценке экономии времени его нужно учитывать.

Восемь вопросов, которые стоит задать про любой такой инструмент

Речь идёт об обработке сведений о состоянии здоровья — это специальная категория персональных данных (статья 10 Федерального закона от 27.07.2006 № 152-ФЗ) и одновременно врачебная тайна (статья 13 Федерального закона № 323-ФЗ). Ответственность за обработку несёт клиника как оператор, а не поставщик инструмента.

Цена вопроса выросла: с 30 мая 2025 года действуют новые составы статьи 13.11 КоАП РФ (введены Федеральным законом от 30.11.2024 № 420-ФЗ). За утечку персональных данных специальной категории — часть 16 статьи 13.11 — штраф для юридических лиц составляет от 10 до 15 миллионов рублей. Возможность уплаты со скидкой отменена, дела рассматривает арбитражный суд, индивидуальные предприниматели отвечают как юридические лица.

1. Где физически хранятся и обрабатываются данные? Часть 5 статьи 18 Федерального закона № 152-ФЗ запрещает при сборе персональных данных использовать для их записи, систематизации, накопления, хранения, уточнения и извлечения базы данных, находящихся за пределами России. В ответе должны быть конкретная площадка размещения, наличие поручения на обработку от клиники поставщику и перечень мер защиты. «В облаке» — не ответ.

2. Что происходит с аудиозаписью после подтверждения протокола? Аудиозапись приёма — самый чувствительный из создаваемых артефактов: голос, личные обстоятельства и всё, что пациент говорил не под протокол. Хранить её после подтверждения документа — держать риск без цели. В ответе должны быть явный срок и механизм удаления, зафиксированные в договоре, и возможность отключить хранение вовсе.

3. Как оформляется согласие пациента на запись приёма? Согласие на медицинское вмешательство и согласие на аудиозапись — разные вещи, и второе первым не покрывается. В ответе должны быть готовый текст согласия, порядок его получения и обязательно — рабочий сценарий отказа: что делает врач и что делает инструмент, если пациент против записи. Инструмент без ответа на отказ не готов к работе в клинике.

4. Кто отвечает за содержание записи в карте? Ответ здесь один — клиника и врач. Вопрос задаётся, чтобы проверить, не обещает ли поставщик обратного. Обещание снять с врача ответственность за содержание документа — не преимущество, а сигнал, что поставщик не понимает предмет.

5. Что происходит при отсутствии интернета? Приём нельзя перенести из-за сети. Нужно понимать поведение в трёх ситуациях: связь пропала во время записи; связь пропала в момент подтверждения; связь была нестабильной всё время. И главное — есть ли ручной путь заполнения карты.

6. Можно ли выгрузить свои данные и что произойдёт при расторжении договора? Медицинская карта принадлежит клинике и хранится установленные сроки независимо от того, каким инструментом её заполняли.

7. Используются ли данные приёмов для обучения моделей? Отдельный вид передачи сведений, составляющих врачебную тайну. Должен быть либо исключён, либо явно урегулирован — прямой формулировкой в договоре, а не в разделе «частые вопросы» на сайте.

8. Что заявляет поставщик про функции? Инструмент фиксации и инструмент, заявляющий поддержку принятия клинических решений, — разные категории с разными регуляторными требованиями. Если в описании есть формулировки о постановке диагноза или подборе лечения, статус продукта требует отдельной проверки до начала использования.

Выводы

  1. Ассистент документирования — инструмент фиксации, а не принятия решений. Он превращает содержание приёма в черновик; медицинским документом текст становится только после проверки и подтверждения врачом.
  2. Три поколения средств решают разные задачи и не отменяют друг друга. Диктофон полезен как личный инструмент памяти. Шаблоны эффективны на типовом приёме и опасны однотипностью. Запись приёма работает там, где приём нестандартный и шаблон бесполезен.
  3. Технически задача трудная по измеримым причинам: шум турбины бьёт в диапазон согласных, маска ослабляет те же частоты, реплики троих накладываются, а числа не восстанавливаются контекстом.
  4. Главный риск — не пропуск, а правдоподобная выдумка. Он документирован в рецензируемых публикациях, и правильное поведение инструмента при неуверенности — оставить пропуск и пометить место.
  5. Экономия времени возникает не от «автоматического заполнения», а от смены типа работы: чтение и правка вместо написания с нуля. Этап проверки не исчезает и исчезнуть не может — именно на нём частота ошибок падает более чем в двадцать раз.
  6. Основные вопросы к любому такому инструменту — не про функции, а про данные и ответственность.

О проекте

DentyScribe — сервис документирования стоматологического приёма. С согласия пациента он слушает приём и собирает черновик протокола по форме 043/у; врач проверяет, правит и подтверждает — без подтверждения врача документа не существует. Все клинические решения принимает врач. Данные хранятся на серверах в России.

Подключить клинику можно уже сейчас.

→ Оставить заявку на подключение

Источники

  1. Федеральный закон от 21.11.2011 № 323-ФЗ — ст. 13, ст. 20, ст. 22, п. 11 ч. 1 ст. 79.
  2. Федеральный закон от 27.07.2006 № 152-ФЗ — ст. 9, ст. 10, ч. 5 ст. 18.
  3. Федеральный закон от 30.11.2024 № 420-ФЗ; ст. 13.11 КоАП РФ (ч. 16 — от 10 до 15 млн руб. для юрлиц за утечку специальных категорий ПДн), в силе с 30.05.2025.
  4. Приказ Минздрава СССР от 04.10.1980 № 1030 — форма 043/у; Приказ Минздрава СССР от 05.10.1988 № 750; письмо Минздравсоцразвития России от 30.11.2009 № 14-6/242888.
  5. Приказ Минздрава России от 13.05.2025 № 274н (действует с 01.09.2025); письмо Минздрава России от 30.12.2025 № 01.10-8732.
  6. Приказ Минздрава России от 19.12.2016 № 973н — пп. 3–5.
  7. Приказ Минздрава России от 07.09.2020 № 947н — п. 9 (до 01.09.2026); Приказ Минздрава России от 25.03.2026 № 209н (с 01.09.2026).
  8. Приказ Минздрава России от 31.07.2020 № 785н; Приказ Минздрава России от 31.07.2020 № 789н; Приказ Минздрава России от 12.11.2021 № 1050н; Приказ Минздрава России от 12.11.2021 № 1051н.
  9. Otoum A.H. et al. Measurement of Noise Levels of Dental Equipment. Journal of the Royal Medical Services, 2021.
  10. Lee W., Kwon H.-B. Vibroacoustic analysis of dental air turbine noise. BDJ Open, 2022;8:27.
  11. Corey R.M., Jones U., Singer A.C. Acoustic effects of medical, cloth, and transparent face masks on speech signals. JASA, 2020;148(4):2371–2375.
  12. Toscano J.C., Toscano C.M. Effects of face masks on speech recognition in multi-talker babble noise. PLOS ONE, 2021.
  13. Katkov S., Liotta A., Vietti A. Speech recognition in adverse conditions. Journal on Audio, Speech, and Music Processing, 2026;2026(1):28.
  14. Khan et al. Multi-Stage Speaker Diarization for Noisy Classrooms. arXiv:2505.10879, 2025.
  15. Huber C., Waibel A. Handling Numeric Expressions in Automatic Speech Recognition. arXiv:2408.00004.
  16. Koenecke A. et al. Careless Whisper: Speech-to-Text Hallucination Harms. ACM FAccT '24.
  17. Barański M. et al. Investigation of Whisper ASR Hallucinations Induced by Non-Speech Audio. ICASSP 2025, arXiv:2501.11378.
  18. Wang H. et al. An evaluation framework for ambient digital scribing tools. npj Digital Medicine, 2025;8:358.
  19. Ng Q.X. et al. Evaluating the performance of AI-based speech recognition for clinical documentation: a systematic review. BMC Medical Informatics and Decision Making, 2025;25:236.
  20. Zhou L. et al. Analysis of Errors in Dictated Clinical Documents Assisted by Speech Recognition Software and Professional Transcriptionists. JAMA Network Open, 2018;1(3):e180530.
  21. Huo M., Zhang Y., Tang Y. Identifying and Calibrating Overconfidence in Noisy Speech Recognition. arXiv:2509.07195, 2025.
  22. ANSI/ASA S3.5-1997 (R2020). Methods for Calculation of the Speech Intelligibility Index.